На два премьерных спектакля никак не попадал, были другие дела, а на третий меня идти отговаривали, мол, не самый удачный состав. Не знаю, каков Фигаро в других составах, но Дмитрий Зуев был если не по вокалу, то по актерскому попаданию в образ близок к идеалу, да и пел совсем неплохо, а главное - в точном соответствии с режиссерским решением спектакля в целом. Эстетика итальянского неореализма сегодня в мировом музыкальном театре стала общим местом - но все-таки при подходе к прежде всего к собственно итальянским операм, в смысле - на итальянском материале созданным. Как, например, "Сельская честь", которую ставила Лилиана Кавани. "Севильский цирюльник" же, хоть и написан итальянским композитором на итальянском языке, но в основе - французская комедия, действие которой происходит в Испании, пусть и условной. Титель же переносит события пьесы Бомарше и оперы Россини в Италию, но не современную Россини и не сегодняшнюю, а середины 20 века - то есть приближает ее как раз к периоду расцвета неореализма в послевоенном итальянском кино.

Читать далее »

-----------------------------------------------------------------

-----------------------------------------------------------------

Сюжет этого антигламурного памфлета отсылает к роману Бориса Виана "Убрать всех уродов" из "салливановского" цикла. Вместо героя, разработавшего новую модель сильноточного штеккера, руководитель компании отправляет на презентацию его продукта ассистента, поскольку герой, оказывается, в буквальном смысле "рылом не вышел". До сих пор человек жил и не знал о том, что он урод, но сначала директор, а потом и собственная жена раскрывают ему глаза. Тогда он отправляется к пластическому хирургу и превращается в невероятного красавца, от которого без ума все клиентки, в особенности одна 73-летняя миллионерша и ее сын-гомосексуалист. Но хирург ставит производство красавцев на поток, причем штампует их с одним и тем же лицом, ассистент, временно отодвинутый на задний план, пользуется этим, возникает путаница, ведущая к водевильной развязке, попытке самоубийства и нарциссическому экстазу.

Читать далее »

Привычные элементы эстетики "Около" - ватники, шинели, ушанки и т.п. - в "Старшем сыне" можно рассматривать не только как часть, признаться по правде, уже приевшегося антуража спектаклей Погребничко, но и как бытовую деталь. Воет ветер, мимо окон и идут поезда, глядя на которые герои застывают в молчании, медитативно наблюдая за проносящимися с грохотом вагонами. Антураж дополняют гипсовые скульптуры на "пионерские" сюжеты и двухярусная железная кровать, украшенная, правда, розанчиками. Нравы соответствующие - чуть что сразу в морду, неважно, женщине ли, мужчине. Кто такие Сильва с Бусыгиным - и в пьесе не до конца ясно, но Сильва, обзвонив три квартиры в поисках ночлега, с такой легкостью притырил половички из-под дверей, что поневоле задумаешься, что они делали на буранном полустанке посреди железной дороги, где мчится скорый "Воркута-Ленинград"?. Кстати, среди многочисленных купюр, которые делает Погребничко, особое внимание я обратил на отсутствие диалога, через который раскрывается обстоятельство, что Бусыгин и Сильва познакомились только что в кафе - в спектакле "Около" они, вероятно, знакомы давно и знают друг про друга больше, чем говорят. Впрочем, принципальной значение тут имеют не купюры, а вставки - фрагменты из "Чайки" Чехова. И в первом действии, в эпизоде, где Сарафанов вспоминает о своей молодости (и именно после сцены из "Чайки", с монологом Нины и репликами Аркадиной "это что-то декадентское", Бусыгин решает не уезжать сразу, а задержаться), и во втором, и в финале, возникают чеховские персонажи, сам же Сарафанов перевоплощается в Костю Треплева, только очень сильно постаревшего. Раньше, в предыдущей версии спектакля, говорят, он был Вершининым, что, кстати, логичнее было бы оставить, учитывая, что даже девушек в самом начале Бусыгин и Сильва провожают не двух, а трех. Зато в образе Аркадиной появляется не участвующая в "основном", "рамочном" сюжете Вампилова Лилия Загорская, она же в "застольном" финале, где объединяются вампиловская линия с чеховской, с песнями под гитару и стихами, после монолога Шамраева "Мы попали в запендю" завершает спектакль напоминанием про "рубль на троих".

Как ни странно, мне не очень понравился Алексей Левинский в роли Сарафанова - он замечательный актер и один из самых интересных на сегодняшний момент режиссеров, но здесь он слишком "играет", чем выбивается из ансамбля, потому что молодежь вокруг существует на совершенно другом уровне: Егор Павлов - сосед (это он сыграл главную роль в "Пете по дороге в Царство Небесное"), и в особенности прекрасные Илья Окс (Вася) и Александр Орав (Кудимов) абсолютно точно попадают в общую интонацию спектакля - ненатужно-меланхоличную. Левинский же пытается что-то делать голосом, жестами - это ненужно, во всяком случае, необязательно. Тем более, что его герой весь погружен в воспоминания, то и дело вокруг него возникают видения, призраки былых увлечений - девушек набралось бы едва ли не на роту, так что Бусыгин - не единственный и, возможно, не последний из новообретенных "сыновей", может, есть и постарше.

Мой перевод "Соглядатая" Мориса Панича хорошо расходится. 16 марта - премьера в РАМТе, играет Александр Гришин. 17, 18 марта - премьера в Новгородском Малом театре (и я даже еду смотреть). Начали репетировать в Могилевском театре драмы на русском.

Польские читки прекрасно проходят. Интересное событие. Ольга Никифорова рассказала подробности про закрытие Ярославской драмы - это ужас ужасный, и нет никакой защиты от чиновников. Все проекты рухнули (в том числе и этот, польский - он изначально планировался для Ярославля). У театра нет защиты от чиновничества. Даже губернатор, и тот - отказывается влиять на суды.

А, между тем, к моей радости, узнаю, что Аттила Виднянский приглашен в Ярославль ставить спектакль.

.
Как же все-таки рядовые спектакли отличаются от премьерных. Вчера по второму разу сходил на «Травиату» Тителя и
прежнего блеска ( http://lev-semerkin.livejournal.com/78990.html ) не обнаружил :(

Всё как-то уменьшилось и упростилось, поблекло. Показалось, что даже музыкантов в оркестре стало меньше – полупустая оркестровая яма. И на сцене тоже пустовато и бедновато. И почему-то все время темно. Не только в начале/конце, что было оправдано сюжетом, но и в центральных массовых сценах, которые должны быть (и были на премьере) контрастно яркими. Как только солисты выходили на авансцену они попадали в «мертвую зону», совсем полутемную.

Зрелищная бомба – стриптиз во втором действии – взорвалась совсем не так, как на премьере, жалким хлопком. В зале было ощутимо вялое недоумение, неубедительная попытка аплодисментов (ни восторгов, ни протестов). Да и стриптизеры стали нехаризматичные (только стриптизерши впечатлили).

Собственно говоря, ходил я на Герзмаву.
И Герзмаву получил.
Наполовину.
Поначалу голос звучал прекрасно, до мурашек по коже – насыщенно, сочно, все тихие места были великолепны, мельчайшие нюансы слышны, но стоило форсировать голос – очарование исчезало. Сила приобреталась за счет упрощения, потери красивых обертонов и появления жестких и неприятных.

Альфредом был Балашов (вместо напечатанного в программке Долгова). В первом действии он совершенно терялся на фоне примы, потом распелся и доставил несколько очень приятных минут.

Кстати, в следующем сезоне Альфредом в «Травиате» Метрополитен-опера (а также герцогом в «Риголетто») будет Франческо Мели, который мне так понравился в «Любовном напитке» и так НЕ очаровал некоторых наших опероманов.
Впрочем, их и Хибла Герзмава НЕ очаровала, а
она тоже заявлена в Метрополитен на следующий сезон – в «Сказках Гофмана», 7 спектаклей в сентябре-октябре 2010 года.

Полная программа Метрополитен здесь - http://www.metoperafamily.org/metopera/season/index.aspx?type=next , там много знакомых имен:
Гвоздь сезона (не только американского, не только оперного - мирового театрального сезона) премьера «Золота Рейна» в постановке Робера Лепажа 27 сентября 2010 года, «Валькирия» в апреле 2011. (“The Ring is not just a story or a series of operas, it’s a cosmos,” says Lepage).
Нетребко в «Дон Паскуале». Хворостовский в «Трубадуре».
И Балашов там тоже упоминается (в «Борисе Годунове» под управлением Гергиева).

Благодаря сотрудничеству Театральных Дневников с порталом Theatre.ru, наша афиша дополненна полной информацией по нескольким московским театрам, среди которых МХТ им. Чехова, театр на М.Бронной, театр им Моссовета, Школа Драматического Искуccтва, ЦДР и другие.

Продолжается работа над подключением новых театров и площадок к нашей сводной афише.

Плюс к этому хочется напомнить, что наша афиша доступна в виде виджетов Yandex и Google:

http://www.teatr-live.ru/2010/01/teatralnaya-afisha-na-glavnyih-portalah/

В отличие от Сумбатова-Южина и Найденова, Галин в афише "Современника" не вызывает вопросов типа кто, откуда и зачем откопал это говно. Это говно для "Современника" - родное, часть пейзажа практически. Кстати, первым спектаклем, который я воочию увидел в "Современнике", были "Звезды на утреннем небе", и он же был первым в моей жизни спектаклем, до окончания которого я не досидел. Но на "Дзинрикисю" я собирался давно, просто ждал дневного представления - не тратить же вечер - поэтому выдержал до финала, до самого момента, когда какое-то чучело в мундире вышло поздравлять кого-то с чем-то. Хотя для меня спектакль закончился примерно на середине первого действия. Сценографию Виктора Шилькрота, довольно любопытную, хотя и не самую неожиданную по концепции, я к этому моменту успел рассмотреть подробно: на сцене реалистично воссоздан уголок московского бульвара с характерными лавочками и урнами, правда, почему-то пластиковыми, а над ними нависает изящная конструкция из трубок и канатов, на заднике же между сменяющимися фотографиями зданий Пушкинской площади и Чистых прудов маячит памятник Пушкину и Грибоедову одновременно - такой двуликий янус Александр Сергеевич. Сюжетно-характерологический расклад тоже становится понятен достаточно быстро - Галин так привык писать пьесы на двоих (иногда в сценической версии они производили впечатление чего-то достойного - но это если в спектакле играли, скажем, Инна Чурикова и Николай Караченцов, а ставил его Глеб Панфилов, как было в ленкомовском "Сорри"), что хотя в "Дзинрикисе" действующих лиц и четверо, два парня и две девушки, любых двоих можно выкинуть без особых потерь для интриги: пара друзей, один бухгалтер, другой пиарщик, оба оставшиеся без работы в результате не то дефолта, не то рецессии (пьеса, вероятно, написана не вчера, но притянута к дню сегодняшнему), пробавляются извозом, а конкретнее, работают как велорикши - у них одна на двоих повозка с откидывающимся верхом, прикрепленная к велосипеду, и гуляющую публику они катают по Бульварному кольцу, а в свободное время пьют, то есть пьет до поры по большей части экс-пиарщик Вадим. Он, как и положено пирщику, циник, а его друг, бухгалтер Саша, напротив, романтик. У Саши есть невеста Аня, она педагог и воспитатель в летнем лагере, но замуж за него хочет еще и Лена, дочь богатого (позднее выяснится, что не такого уж и богатого - кризис всех коснулся) отца, Саша ее как-то раз подвез, а она его сразу родителям представила, те не долго думая и благословили. Аня, как и положено учительнице, с пучком и в очках, у Лены - легкомысленной платьице и чуть ли не сиськи наружу. Вообще в этой пьесе все "как положено" по стандартам еще советской драматургии, вот только драматургической мысли в ней - минут на пятнадцать действия от силы, а никаких других мыслей, философских там или еще чего, нету вовсе, спектакль же длится больше двух с половиной часов, и за это время персонажи успевают перелить из пустого в порожнее не по одному разу. Шуточки вроде "писает через крепдешин" меня не пронимают, сомнительные мудрствования насчет того, что из себя представляют современные женщины и современные мужчины, не увлекают, да и, если честно, ничего особенно "современного" в надуманном гендерном конфликте "Дзинрикиси" нет, а для вечного и вневременного он недостаточно глубок, да попросту лежит на поверхности. Актеры заслуживают всяческого уважения, Аверьянов-Вадим и Плаксина-Аня просто хороши, их партнеры Хованский и Романенко временами слегка пережимают, но не в этом дело, просто тем и другим в любом случае играть нечего. И уж если продвинутая критика про "Бога резни" написала, что, мол, это "бульвар" и "антреприза", то что сказать про "Дзинрикисю", по отношению к которой определение "бульварная мелодрама" даже не в переносном значении можно употребить?

Скоро у Евгении персональная выставка авторской текстильной куклы. С 7 марта по 5 апреля в музее-квартире Некрасова (Литейный пр., д. 36). приходите и убедитесь своими глазами!

Саша, спасибо за знакомство!