Триптих

Триптих (по А.С.Пушкину). Мастерская П.Н.Фоменко. Реж. П.Фоменко.

Я думал, что спектакль продлится от силы часа полтора, как любимовские триптихи – ан нет, оазался полнометражным, на три акта с двумя антрактами.

Начали с «Графа Нулина». К. Пирогов был за автора – Пушкина, который был к тому же отожествлен с молодым соседом Лидиным. Похоже на Пушкина загримировали. Актер изображал поэта как бы в процессе создания поэмы: он порой подбирает слова, имена… Барин (Литовченко) загримирован под Ноздрева, и играет большей частью как Ноздрев, Большей частью спит на балконе, стряхивая клочки сена на партер, или сидит там же, свесив ноги над головами зрителей первых рядов. Граф Нулин в исполнении Карэна Бадалова картиавит, пытается говорить по-французски, мило поет, вытягивает якобы хромую ногу. В спектакле есть намеки на связь барина с Парашей (он путает ее имя и имя жены), а также на связь Лидина с Наташей. В остальном ничего особого в эту бессмысленную поэму Пушкина постановщики и не добавили.

Никаких сомнений не может быть в том, что Петр Наумович питает к Пушкину глубочайшее уважение, и при этом готов вести с ним диалог сквозь века на равных, о чем свидетельствует как высвеченный на черной занавеси пушкинский профиль, так и улыбающееся личико амурчика на выглядывающей из под нее репродукции "Тарквиния и Лукреции" Рубенса. Но отсидев три с половиной часа (включая два антракта) на спектакле я вышел с ощущением, что либо поэт с режиссером на разных языках разговаривают, либо я их общим наречием не владею.

Вроде бы все очень мило, особенно поначалу. Первая часть, по "Графу Нулину", вообще узнаваемо фоменковская, хотя, если честно, в таком стиле - полуэтюдно-полукапустнической фантазии - сейчас работают все кому не лень, с разным результатом, разумеется, но порой и поинтереснее, чем у Фоменко на этот раз получилось. Другое дело, что первое время увлекает сам факт присутствия в новом пространстве - для Фоменко это первый опыт освоения малого зала в новом здании за прошедшие два года с его открытия. При этом публика действительно сидит в малом зале, тогда как площадкой действия для актеров становится все огромное пространство фойе - но уже во второй части. В первой дело ограничивается балконами, лестницами, платформами на тросах - с одной стороны подвыпивший муж-гусар поет романс, с другой - залетный граф подвигает к Наталье Павловне "прибор" (но это только на словах, причем пушкинских, а на деле - всего лишь ногу), а над всем этим парит и царит сосед-сочинитель Лидин, и по-пушкински смеется над анекдотическим сюжетом.