Театр им. Моссовета

Дядя Ваня. Т-р Моссовета. Реж. А.Кончаловский.

Спектакль вызвал неожиданный ажиотаж - билеты спрашивают уже у входа в сад Аквариум.

При просмотре поневоле сравниваешь со спектаклем т-ра Вахтангова и несколько лет назад поставленным еще одним литовцем в МХАТ, и со старым фильмом самого Кончаловского. В целом показалось, что спектакль т-ра Моссовета несколько проигрывает Вахтанговскому, да и МХАТовскому по актерской игре. По режиссуре с Туминасом ничья, а у Карбаускиса Кончаловский, на мой взгляд, выигрывает.

Впервые об этом замысле Еремина я услышал от Виктора Ивановича Сухорукова - и автоматически пришел в ужас, как прихожу всегда, когда речь заходит о ереминских прожектах. Виктор Иванович не без сомнений, но все-таки с надеждой заметил - вроде бы затея интересная... Ну что ж - персонально для Сухорукова роль царя Федора Иоанновича если и не безусловная победа, то, по крайней мере, и не провал, хотя у него на протяжении спектакля немало сцен, где за актера делается неловко, но есть и совершенно необыкновенные, пронзительные моменты. Что можно считать двойной победой, поскольку в партнерши ему (роль царицы Ирины) досталась Екатерина Гусева. Ну да и Гусева - не катастрофа, да и Александр Яцко в образе Иоанна Грозного находит какие-то яркие краски, позволяющие представить его героя бесноватым скоморохом, тогда как Федора по контрасту с ним - младенцем-переростком (в этом смысле очень удачно, что Сухоруков намного старше своего героя, он оказывается человеком вне возраста, ну а Сухоруков, сыгравший уже и годовалого младенца в "Кошечке", умеет подать эту тему превосходно). Не задался, правда, Годунов - от Валерия Яременко можно было бы ожидать чего-то более интересного. Но дело не в Яременко, дело, как водится, в Еремине, в "Царстве отца и сына" выступившего по совместительству еще и в качестве сценографа. Сейчас это модно, а Еремин следит за модой, как никто. И как никто, пытаясь ей следовать, отстает от нее, располагая в своем творческом "гардеробе" исключительно приемами с чужого плеча, но всерьез пытаясь выдать этот театральный секонд хенд за от кутюр.

Театральная антреприза в составе трех актеров в возрасте плюс-минус 40, молодой актрисы-студентки 4-го курса, введенной вместе ушедшей из проекта по семейным обстоятельствам звезды-красавицы, и гастрольного администратора отправляются в поездку по Поволжью. Их путешествие начинается на Курском вокзале и заканчивается в Самарском аэропорту - до Тольятти герои не доехали, потому что там затопило театр и спектакль пришлось отменить. Играет эта антреприза, ни много ни мало, "Трактат о любви", немецкую пьесу в стихах на сюжет времен Великой французской революции. Но помимо собственно творчества, персонажей "Упражнений..." заботит масса других проблем: у одного актера мама и кот остались дома, у другого - жена и дача недостроенная, у третьего, самого известного (и его, естественно, у Шамирова играет Гоша Куценко), срывается контракт на съемки в очередном патриотическом боевике Федора Бондарчука, антрепренер, Яков Аронович, попадает в больницу с сердечным приступом, ну а кроме того, каждый, не исключая и гастрольного администратора, который, собственно, и пристроил ее в проект (перед тем четырежды сходив на студенческую "Чайку" с ее участием в роли Нины Заречной) имеет виды на актрису-студентку, та же со своейственным молодости энтузиазмом вся отдается исключительно работе и не расстается с цитатником, содержащим высказывания великих деятелей прошлого о святости театра и работе актера над собой.

"ПРЕДБАННИК", С.Юрский, ТЕАТР им.МОССОВЕТА, 2006г. (2)

Актер Сергей Юрский уже давно сам себе автор и сам себе режиссер (и режиссер телеверсии тоже он). Написал пьесу (под псевдонимом Вацетис), поставил и сыграл одну из главных ролей. И всё – мимо :((

Пьеса с гражданской позицией, о стране (где мы сейчас находимся, куда катимся), с метафорой (находимся мы пока в «предбаннике», а «баня» ждет впереди), с интригой (действие движется двумя пунктирными линиями, чередуются сценки про театр и про политику).
Написано не очевидцем политического закулисья, а "пикейным жилетом", читателем газет («чесателем корост»), телезрителем, «шестидесятником» (о чем в тексте прямо сообщается).
Действующие лица – обобщенные фигуры (политик, охранник, полит-дама, полит-технолог, полит-экстрасенс).
Метафора лежит на поверхности, она подошла бы статье, но не пьесе.
Интрига не заводит, совершенно неохота угадывать, где и как пересекутся пунктирные линии сюжета.

Режиссура вполне пристойная, но каждая сцена выглядит необязательной.
Заняты известные актеры – Филиппенко (в таких спектаклях он обычно «гастролирует»), Яцко, Кузнецова.

Что же касается актера Юрского. Он был так подвижен и пластичен в молодые годы, с азартом играл роли стариков (в театре им.Моссовета в «Правда - хорошо» и в «Теме с вариациями»). А когда сам стал стариком, оказался совершенно не похож на тех своих стариков – забавных и трогательных, с живыми глазами. Он поскучнел и одеревенел, стал похож на механическую куклу.

После длительного перерыва спектакль вновь в репертуаре. Специально выдержал паузу и не побежал на первые спектакли, хотя очень хотелось. В предыдущей редакции – это был самый неожиданный спектакль в Театре Моссовета.

Во-первых, всегда были импровизации, особенно отличался Ян Арлазоров (Фредерик Феллоуз).

Во-вторых, идя на спектакль “Шум за сценой” легко можно было попасть на любой другой из-за частых замен.

Но сегодня все по другому. Импровизаций нет. Да и действия, кроме прописанного автором тоже. В целом, как бы я не любил Александра Ленькова, но режиссура, явно, не его конек! Сумбур – самое подходящее слово для описания того, что происходит на сцене. Лет 12 назад нечто похожее я наблюдал в дипломном спектакле курса Павла Хомского в РАТИ. Тогда это был “Человек и джентельмен” Эдуардо де Филлиппо. НЕТ!!! В “Шуме за сценой” все более профессионально, сказывается большой опыт актеров. Только вот режиссер бросил их на произвол судьбы.

Как и пьесу Филлиппо, так и пьесу Майкла Фрейна испортить не удалось. Уж больно текст хорошо прописан авторами.

Про первую картину. Очень долго все вползают в действие.

Вторая – полный хаос на сцене, в каждый момент времени происходит масса действий по всей площадке. Конечно хорошо, когда актеры продолжают жить в не зависимости основного действия, но так “тянуть одеяло” на себя, оно же порвется. И порвалось! Зритель ничего не понимает, кроме того, что смешно и надо смеяться. Вспоминая прошлую редакцию, хочу сказать, что там были такие паузы и такие “зоны молчания”, что только удивляешься, в каком ритме это все происходило.

Третья картина. Апофеоз броуновского движения, с полным отсутствием результата.

Общий вывод. Если вы хотите хорошо посмеяться, не знаете эту пьесу, не видели первой редакции спектакля и не стремитесь к высокому исскуству – смело идите на этот спектакль, не пожалеете. Только постарайтесь не заскучать в первой половине первого действия. Обещаю, дальше будет веселее!!!

Отдельный респект А. Ленькову, как актеру. Там где может, все режиссерские недоработки прикрывает прекрасной игрой.

Хорошо бы было, если бы прекрасный режиссер П. Хомский стал бы для этого спектакля не художественным руководителем, а просто режиссером и расставил бы все акценты. Тогда бы в Театре появился бы не просто аншлаговый, а суперСПЕКТАКЛЬ!!!

Когда-то давно я прочел все переведенные пьесы О'Нила, и мне больше всего понравилась именно эта, потом явно повлиявшая и на Уильямся, и на Олби. В те годы О"Нила почти не ставили в Москве, а "Душа поэта" в Ермоловой вызывала скорее чувство неловкости.

В т-ре Моссовета актеры играют очень добросовестно. Наиболее верный тон, по-моему, у Джеймса Тайрона-старшего и Эдмунда, а мать и Джейми немного переигрывают, причем мать играет довольно монотонно и не так, как я себе предствлял бы героиню. Несколько экзальтированный образ получился. Очень уместные декорации, и песок, и туман, и музыка хорошая. Довольно сильный спектакль, но от пьесы впечатление было сильнее, содержание очень мощное. Во втором действии какая-то затянутость, раздробляется впечатление, и недостает tension, которого даже мальчишки у Райкина достигали в "Сир. западе" очевидного подражателя О"Нила.

Спектакль Малого театра "Долгий день уходит в ночь" (так пьеса называется в более привычном переводе Вульфа - Сафонов использовал другой вариант), точнее, его телеверсия - одно из самых ранних моих театральных впечатлений, настолько ранних, что когда я видел его в первый раз, мне удалось посмотреть только первое действие - второе показывали после программы "Время", когда меня уже укладывали спать. Тем не менее и пьеса, и сценография, и актеры остались в памяти, главным образом - Роман Филиппов, игравший Джеймса Тайрона-старшего. В нынешнем моссоветовском спектакле роль главы семейства (Андрей Сергеев) оказалась наименее выигрышной, а на первый план вышел единственный женский образ - благодаря ли решению режиссера или харизме актрисы - не совсем понятно. Нина Дробышева при этом в своих поисках героини до конца, похоже, не дошла, хотя направление вместе с режиссером выбрала верное. Дело в том, что все четыре персонажа драмы существуют на грани подлинности и того образа, в котором они хотят предстать перед окружающими - отчасти это предопределено их творческими профессиями (отец и старший сын-Дмитрий Щербина - актеры, карьера которых по-разному, но не сложилась, младший сын-Алексей Гришин - поэт, но тоже не слишком удачливый), отчасти их склонностью к алкоголю (отец - пьяница, старший сын - практически законченный алкоголик, младший ненамного отстает, хоть и туберкулезник), но в матери, наркоманке и несостоявшейся пианистке, то и другое достигает наиболее полного выражения. В постоянном балансировании на грани реальности и вымысла - главная сложность актерской задачи в этой пьесе: необходимо показать, что герой играет определенную роль, которую сам себе придумал, играет талантливо, поскольку другие, хотя сами те еще "артисты", время от времени ему верят, и в то же время не настолько убедительно, чтобы обманывать всех вокруг и себя бесконечно. То есть каждый из четырех актеров вынужден демонстрировать одновременно, но в разных моментах - в различных пропорциях, искренность и фальшь, и делать это таким образом, чтобы фальшь все-таки проглядывала через искренность, а искренность, в свою очередь, не до конца растворялась в фальши. Но в игре Дробышевой фальши и актерской позы явно больше, чем нужно, а искренности, наоборот, недостает. В работах ее партнеров, в общем-то, тоже, вообще истерик, криков и лишних движений в постановке Сафонова - через край, но поскольку в первую очередь спектакль держится на Дробышевой, главная проблема - тоже в ней, несмотря на то, что она за три с половиной часа (против обещанных 2-50) выдает как актриса больше, чем трое мужчин вместе взятые. Другое дело, что режиссер в начале и в конце представления выводит героев из условности в быт и обратно: в "прологе" артисты появляются в масках, которые снова надевают в финале. Однако переход этот придуман грубо и слишком в лоб - хотя маска в данном случае, пожалуй, довольно точный символ, но излишне прямолинейный.

безумный спектакль. вынос мозга. игра актеров...

"Шум за сценой" М.Фрейна (Моссовета).

Ждал гораздо большего. А ведь пьеса считается самой смешной из когда-либо написанных. Нет элегантности, легкости, отточенности, слаженности (это необходимо для комедии положений), все двигается как несмазанные колеса. Временами актеры играют вяло. Похоже, поставлено наспех, как и пародируемый в пьесе спектакль.

Концентрированным выражением стиля постановки стали надписи на задниках декораций мнимого театра во втором акте: BACKHALL NOICE - это попытка обратного перевода названия "Шум за сценой" на английский - конечно же, безграмотная - театр, похоже, даже не удосужился поинтересоваться оригинальным названием пьесы "Noises off".

Я снова вспомнила, почему я полюбила театр. Потому что там, по вечерам, в темноте совершается волшебство.