Звездная болезнь

За неделю до премьеры мы с Иосифом Леонидовичем общались в студии на Поварской перед спектаклем Крымова. Он с опаской, но и с большим энтузиазмом рассказывал о проекте и, в частности, поведал, как возник изначальный замысел: милиционеры на дороге вымогали у него деньги. Формат же будущего спектакля был уже опробирован несколько лет назад в постановке "Своими словами", где за стилизованными ресторанными столиками (благо зрительные зал ШСП располагается в бывшем зале ресторана) актеры импровизировали на заданный сюжет. Однако в "Звездной болезни" и сюжеты заранее не планировалось задавать, только общую ситуацию: ресторан, за одним столом компания ментов отмечают новую звездочку на погонах одного из них, за другим - актеры ШСП, которых пригласил Альберт Филозов, чтобы сообщить им пренеприятнейшее известие: он решил покинуть сцену и распрощаться с профессией. За остальными столиками на сцене тоже сидят зрители. Менты, появляясь, трясут корочками, требуют пересадить их к окну, затем постоянно придираются к директору ресторана и к официантам, пьют и, наконец, папе "виновника торжества" становится плохо - оказывается, обмывая звезду, ее положили в стакан и старикашка с пьяных глаз ее проглотил. Пока ждут скорую, завязывается драка между ментами и актерами, точнее, Саидом Баговым, который возразил в чем-то Филозову, а того менты узнали по "Тегерану-43" и решили таким образом проявить "уважение". Когда же появляются медики, им приходится работать буквально под дулом пистолета, хотя беспокоиться не стоило: звезда вышла из старика "естественным путем".

Поначалу сумбур и неразбериха накладывающих друг на друга импровизаций только утомляет, да и просто ставит в тупик. Постепенно "милицейская" часть представления начинает набирать обороты, актерская же провисает безнадежно. Райхельгауз, когда мы с ним разговаривали за неделю до премьеры, на мой вопрос, будет ли это игровой, юморной проект, ответил: нет, наоборот, мне бы хотелось, чтобы получилось жесткое социальное высказывание. Премьеру играли в присутствии министра - жаль, что культуры, а не МВД. Однако если оценивать художественный результат эксперимента я бы не рискнул уже в силу того, что плохо понимаю, что на выходе рассчитывал получить режиссер (и не факт, что он сам понимал заранее), то социальный заряд, как мне показалось, не сработал. Не только потому, что ментов играли все те же актеры ШСП, то есть не те же, что сидели с Филозовым, а их коллеги, и замечательные коллеги - Шульга, Колганов, моя любимая Гусилетова и т.д. - а в том, что попытка, как заявил постановщик, "понять, что это за люди", была предпринята не с той стороны. Не через конкретный фактологический материал (хотя в руках у Райхельгауза находилась целая стопка сводок о преступлениях милиционеров, и он даже зачитал новость об аресте главы МВД Бурятии), а через опять-таки актерскую импровизацию, не через "материал", а через "метод". Возможно, был расчет на то, что таким парадоксальным образом разобраться в природе ментовского образа мыслей будет легче - но идея себя не оправдала. И более того - несмотря на то, что по форме импровизированное застолье представляет собой диалоги, перемежающиеся концертными номерами - студент из Ташкента поет в честь Филозова песню на узбекском, где понятны только слова "спектакль", "театр" и припев "Альберто!" - это забавно; звучат другие шлягеры, опереточные и эстрадные, кроме того, спецгость, в данном случае Рафаэль Циталашвили показывает фокусы - меня от начала до конца не оставляло чувство, что на этом двойном, ментовско-актерском празднике жизни, я (не лично я, а я как зритель) - чужой и лишний. И это при том, что действо - вполне интерактивное, не без прямых обращений к публике за поддержкой и аплодисментами. Я уж не говорю о том, что Циталашвили у меня вызывает стойкую неприязнь своими дешевыми неумелыми фокусами, которые вдвойне нелепо смотрятся со спины (игровое пространство в "Звездной болезни" располагается в центре зала, и фокусник работал, естественно, на ту сторону, где сидел министр с женой, а мы с моей знакомой - на противоположной) - это, положим, исключительно мои внутренние проблемы. Но в отсутствии драматургии либо импровизации должны быть блестящими, либо сама тема - убойно-острой. Однако блеск в лучшем случае предполагается и пробивается отдельными искрами; что до остроты - она окончательно сглаживается в формате, приближенном к ностальгическому кабаре, с опереточными куплетами и песнями Утесова.