Смерть жирафа

Театральный мир Крымова и в этом спектакле, как прежде, рождается на глазах у зрителей из простых подручных средств. Но, кажется, никогда прежде этот мир не был таким ярким, радужным, не просто ироничным, но по-настоящему веселым, и по-детски непринужденным.

Цирковая эстетика за последнее время не только стала частью эстетики театральной, она, можно подумать, глядя на репертуар наших театральных фестивалей, полностью ее вытеснила и подменила. Но если в представлениях т.н. "нового цирка", за редким исключением, предпринимаются полубесплодные попытки механически насытить цирковое представление некими умозрительными (психоаналитическими, экзистенциальными и т.п.) смыслами, то Крымов и участники его лаборатории решают обратную задачу, и куда более успешно. По-детсадовски простодушный цирк в "Смерти жирафа" начинается с того, что группа исполнителей в присутствии комичного барабанщика (он даже в красном галстуке, правда, не в пионерском, а в обычном) из шаткого, расписанного под хохлому или что-то в этом роде, столика, на котором до начала спектакля кипел электрочайник, разноцветных деревянных восьмигранников (ноги), полосатой трубки (шея), воздушного шарика (голова) и ленты-липучки (хвот) сооружает, попив предварительно чая с зефиром, "жирафа". Затем начинается еще более наивное цирковое представление, с деревянным медведем на моноцикле и плюшевым тигром на ниточках, прыгающим через кольцо. Но неудачное сальто гимнаста - и конструкция "жирафа" с грохотом рушится, роняя столик, едва державшийся на восьмигранниках, и все остававшуюся на нем чайную сервировку. И это только своего рода "прелюдия", потому что далее следуют собственно "похороны" - процессия, в которой каждому из участников есть что рассказать, у каждого - свой монолог (актеры сами являются авторами текстов).